Skip to main content

Анри Картье-Брессон

Анри Картье-Брессон в Москве

оригинальный пост

Пожалуй, невозможно и бессмысленно, пытаться осветить все творческое наследие Анри Картье-Брессона (далее HCB) в формате небольшой статьи. Личность Брессона, его талант и видение оказали оказали столь сильное влияние на формирование современной фотографии, что они еще долгое время будут служить темой серьезных исторических изысканий. Ведь HCB был не только художником, но и летописцем — в каждом, даже самом бытовом из его снимков чувствуется дыхание истории.

И сегодня, учитывая ЖЖ-специфику, хотелось бы подробнее осветить лишь два факта биографии Мастера, а именно – его визиты в Советский Союз в 1954/1955 и 1972/1973 годах. Образы и типажи Советского Союза, чудесным образом выхваченные из времени “Лейкой” Брессона, позволяют нам ощутить дыхание той эпохи с необычайной силой:


В Третьяковской галерее, Москва, 1954


Уличная сценка, Москва, 1954
(17 января 1955 г., сразу по возвращению HCB из Росси, именно это его фото было помещено журналом Life/i.ixnp.com/images/v3.5.1/theme/silver/palette.gif” target=”_blank”>http://i.ixnp.com/images/v3.5.1/the…ver/palette.gif); background-color: transparent; width: 14px; height: 12px; background-position: -944px 0pt; background-repeat: no-repeat; text-decoration: none; visibility: visible; vertical-align: top; display: inline;” class=”snap_preview_icon” id=”snap_com_shot_link_icon” alt=”” /> на свою обложку)

Искусство останавливать мгновение к HCB пришло не сразу. Все изменилось только в 1930-м, когда в руки 22-летнего студента попала «лейка» — только что изобретенный переносной фотоаппарат. В отличие от прежних громоздких ящиков с треногой он не требовал статичной съемки и долгой экспозиции. Теперь фотография не приукрашивала жизнь, а воспринимала ее такой, как она есть.


Пешеходный переход, Москва, 1954

Шляпка (сценка в магазине), Москва, 1954

Картье-Брессону это нравилось. До конца жизни он презирал технические новшества, пользовался только черно-белой пленкой и выше всего ставил быстроту реакции. «Снимать, — писал он, — значит определить сразу и в доли секунды точную организацию визуальных форм, которые выражают и определяют событие. Это не просто работа, это способ жить».


Цирк, Москва, 1954


Цирк, Москва, 1954

В послевоенные годы Картье-Брессон объездил с фотоаппаратом в руках 46 стран пяти континентов. Не раз он ловил в объектив исторические события — сделал последние фото Махатмы Ганди, снимал Гражданскую войну в Китае и Кубинскую революцию. В 1954 году, после смерти Сталина, он приехал в Советский Союз, еще остававшийся закрытым.


ВДНХ, Москва, 1954


В столовой для строителей, Отель “Метрополь”, Москва, 1954

Его фото, показанные на выставках в Париже и Нью-Йорке и в альбоме «Москвичи», сыграли большую роль в перемене отношения к нашей стране. Они показали Западу обычных людей, быть может, бедно одетых, подозрительных, озабоченных проблемами, но обычных.

Сборочная линия автозавода ЗиС, Москва, 1954


Отдыхающие в Серебряном бору, Москва, 1954


Церковь в Сокольниках, Москва, 1954


Парк в Сокольниках
, Москва, 1954


ГУМ, Первый велосипед
, Москва, 1954


ЦПКиО им. Горького
, Москва, 1954

В 1972 году он вернулся в СССР — мастер имел привычку сравнивать одну и ту же страну спустя десятилетия.

У прилавка магазина на Арбате,
Москва, 1972


В преддверии встречи 1-го мая, Ленинград, 1973


Пляж у Петропавловской крепости, Ленинград, 1973


Празднование Дня Победы 9 мая, Ленинград, 1973


Новый микрорайон в Тушино, Москва, 1972

Снимки из этих двух поездок были отобраны самим мастером в его архиве и показаны на Бьеннале в Москве. Видя эти давние фото, мы узнавали много нового о себе самих. Хотя бы потому, что Картье-Брессон не поддался модному у советских фотографов стремлению снимать толпу, массу, коллектив.


Утро на Красной Площади, Москва, 1954


Читальный зал Государственной библиотеки им. Ленина, Москва, 1954


О моде, Москва, 1954

Особенно выразительны портреты, для создания которых он использовал маленький секрет: нацеливал объектив на шею человека, стараясь проникнуть в зазор между рубашкой и кожей.


Садовое кольцо, Москва, 1954


В Третьяковской галерее, Москва, 1954

На его фото, даже если там много людей, каждый из них представляет собой личность.


Зрители на трибунах стадиона “Динамо” во время спортивного праздника, Москва, 1954


Делегация спортсменок Украины, стадион “Динамо”, Москва, 1954


В метро, Москва, 1954


Сценка у витрины магазина, Москва, 1954


Церковь в Сокольниках, Москва, 1954

Он всегда избегал того, что сегодня зовется «гламуром», — украшательства жизни в стиле общества потребления. Увидеть красоту в обыденном и показать ее всем — таков был принцип Картье-Брессона.


Парад гимнастов, стадион “Динамо”, Москва, 1954


В Третьяковской галереи, Москва, 1954


Колонна спортсменов Московской Федерации бокса, стадион “Динамо”, Москва, 1954

Картье работал «Лейкой» с объективом «Тессар 3,5/50». Для портретной съемки он использовал в той же «Лейке» объектив с фокусом. В его карманах всегда был большой запас кассет с пленкой и на съемках они быстро расходовались. Лаборанты со всех кадров делали отпечатки размером 9X12 см и маэстро подолгу перебирал несколько десятков отпечатков прошедшей съемки, оставляя лишь 5 – 6 достойных, по его мнению. После чего отобранные кадры вновь отпечатывались в большем размере и делался окончательный выбор работ.


Казанский вокзал, Москва, 1954

То, что на выставках Картье производило на зрителя впечатления несколько случайного, легко отснятого материала, на самом деле было результатом напряженного отбора, как в процессе съемки, так и при печати. Сочетание огромного дарования и трудоспособности и создавали шедевры фотоискусства.


Улица Горького, Москва, 1954

Самую суть своего мировоззрения Картье высказал в ином интервью: Брессон всегда хотел смешаться с толпой, «быть бабочкой, свободно летающей среди министров, президентов, мошенников, блудниц». И вообще, конечно же, каждое высказывание такого великого фотографа авторитетно, но еще авторитетнее его незабываемое творчество.

Красная Площадь, Москва, 1954

Одним из наиболее замечательных фактов в биографии Картье-Брессона является то, что в начале семидесятых он перестал заниматься фотографией, дожив при этом до 2003 года и скончавшись в девяносто пять лет во вполне вменяемом состоянии. Сам он следующим образом объяснял свой отказ: «Я перестал фотографировать. Я теперь только рисую. Несколько лет тому назад один мой друг сказал мне: „Ты все сказал, что должен был сказать; теперь время остановиться“. Я думал об этом и понял, что он прав. Так что я остановился… Никто не верит мне, когда я говорю, что я больше не хочу фотографировать, что я не хочу быть фотографом. Фотография — это — пафф — как выстрел и как азартная игра… Рисунок же совершенно другое; даже небольшое размышление при рисовании дает полное изменение первоначального образа. Люди же не имеют ни малейшего представления о живописи… Сегодня все имеют камеру; каждый мнит себя фотографом. Иллюстрированные журналы полны их работ. Я никогда не смотрю в иллюстрированные журналы. Вы должны смотреть только на окружающее; это единственное, что важно».


Портрет Анри Картье-Брессона с “Лейкой” в руках – I


Портрет Анри Картье-Брессона с “Лейкой” в руках – II

Объективен ли двадцатый век Картье-Брессона? Безусловно, нет. Двадцатый век Картье-Брессона — это двадцатый век Картье-Брессона, и только его. Он не отражен и даже не изображен, а скорее изобретен фотографом. Стал ли он от этого менее правдивым? Не знаю, что такое правда, но более настоящего двадцатого века я ни у кого не видел.


оригинальный пост находится здесь: http://omoses.livejournal.com/78197.html

Оставить комментарий

Авторизация через: 

Your email address will not be published. Required fields are marked *